Подпишитесь на наши новости
Вернуться к началу с статьи up

КЛАССИЦИ́ЗМ

  • рубрика

    Рубрика: Литература

  • родственные статьи
  • image description

    В книжной версии

    Том 14. Москва, 2009, стр. 225

  • image description

    Скопировать библиографическую ссылку:




Авторы: Н. Т. Пахсарьян (Общие работы, Литература),  Т. Г. Юрченко (Литература: классицизм в России), А. И. Каплун (Архитектура и изобразительное искусство); >>

КЛАССИЦИ́ЗМ (от лат. classicus – об­раз­цо­вый), стиль и ху­дож. на­прав­ле­ние в ли­те­ра­ту­ре, ар­хи­тек­ту­ре и ис­кус­ст­ве 17 – нач. 19 вв. К. пре­ем­ствен­но свя­зан с эпо­хой Воз­ро­ж­де­ния; за­нял, на­ря­ду с ба­рок­ко, важ­ное ме­сто в куль­ту­ре 17 в.; про­дол­жал своё раз­ви­тие в эпо­ху Про­све­ще­ния. За­ро­ж­де­ние и рас­про­стра­не­ние К. свя­за­но с ук­ре­п­ле­ни­ем аб­со­лют­ной мо­нар­хии, с влия­ни­ем фи­ло­со­фии Р. Де­кар­та, с раз­ви­ти­ем точ­ных на­ук. В ос­но­ве ра­цио­на­ли­стич. эс­те­ти­ки К. – стрем­ле­ние к урав­но­ве­шен­но­сти, яс­но­сти, ло­гич­но­сти ху­дож. вы­ра­же­ния (во мно­гом вос­при­ня­тое из эс­те­ти­ки Воз­рож­де­ния); убе­ж­дён­ность в су­ще­ст­во­ва­нии уни­вер­саль­ных и веч­ных, не под­вер­жен­ных ис­то­рич. из­ме­не­ни­ям пра­вил ху­дож. твор­че­ст­ва, ко­то­рые трак­ту­ют­ся как уме­ние, мас­тер­ст­во, а не про­яв­ле­ние спон­тан­но­го вдох­но­ве­ния или са­мо­вы­ра­же­ния.

Н. Пуссен. «Танкреди Эрминия». 1630-е гг. Эрмитаж (С.-Петербург).

Вос­при­няв вос­хо­дя­щую к Ари­сто­те­лю идею твор­че­ст­ва как под­ра­жа­ния при­ро­де, клас­си­ци­сты по­ни­ма­ли при­ро­ду как иде­аль­ную нор­му, ко­то­рая уже по­лу­чи­ла во­пло­ще­ние в про­из­ве­де­ни­ях ан­тич­ных мас­те­ров и пи­са­те­лей: ори­ен­та­ция на «пре­крас­ную при­ро­ду», пре­об­ра­жён­ную и упо­ря­до­чен­ную в со­от­вет­ст­вии с не­зыб­ле­мы­ми за­ко­на­ми иск-ва, та­ким об­ра­зом, пред­по­ла­га­ла под­ра­жа­ние ан­тич­ным об­раз­цам и да­же со­рев­но­ва­ние с ни­ми. Раз­ви­вав­ший идею иск-ва как ра­цио­наль­ной дея­тель­но­сти, ба­зи­рую­щей­ся на веч­ных ка­те­го­ри­ях «пре­крас­но­го», «це­ле­со­об­раз­но­го» и т. п., К. бо­лее дру­гих ху­дож. на­прав­ле­ний спо­соб­ст­во­вал за­ро­ж­де­нию эс­те­ти­ки как обоб­щаю­щей нау­ки о пре­крас­ном.

Центр. по­ня­тие К. – прав­до­по­до­бие – не пред­по­ла­га­ло точ­но­го вос­про­из­ве­де­ния эм­пи­рич. ре­аль­но­сти: мир вос­соз­да­ёт­ся не та­ким, ка­ков он есть, но ка­ким он дол­жен быть. Пред­поч­те­ние уни­вер­саль­ной нор­мы как «долж­но­го» все­му ча­ст­но­му, слу­чай­но­му, кон­крет­но­му со­от­вет­ст­ву­ет вы­ра­жае­мой К. идео­ло­гии аб­со­лю­ти­ст­ско­го го­су­дар­ст­ва, в ко­то­ром всё лич­ное и ча­ст­ное под­чи­не­но не­пре­ре­кае­мой во­ле гос. вла­сти. Клас­си­цист изо­бра­жал не кон­крет­ную, еди­нич­ную лич­ность, но от­вле­чён­но­го че­ло­ве­ка в си­туа­ции уни­вер­саль­но­го, вне­ис­то­рич. нрав­ст­вен­но­го кон­флик­та; от­сю­да ори­ен­та­ция клас­си­ци­стов на ан­тич­ную ми­фо­ло­гию как во­пло­ще­ние уни­вер­саль­но­го зна­ния о ми­ре и че­ло­ве­ке. Этич. иде­ал К. пред­по­ла­га­ет, с од­ной сто­ро­ны, под­чи­не­ние лич­но­го об­ще­му, стра­стей – дол­гу, ра­зу­му, стой­кость пе­ред пре­врат­но­стя­ми бы­тия; с дру­гой – сдер­жан­ность в про­яв­ле­нии чувств, со­блю­де­ние ме­ры, уме­ст­ность, уме­ние нра­вить­ся.

К. стро­го под­чи­нял твор­че­ст­во пра­ви­лам жан­ро­во-сти­ле­вой ие­рар­хии. Раз­гра­ни­чи­ва­лись «вы­со­кие» (напр., эпо­пея, тра­ге­дия, ода – в лит-ре; ис­то­ри­че­ский, ре­лиг., ми­фо­ло­гич. жанр, порт­рет – в жи­во­пи­си) и «низ­кие» (са­ти­ра, ко­ме­дия, бас­ня; на­тюр­морт в жи­во­пи­си) жан­ры, ко­то­рым со­от­вет­ст­во­ва­ли оп­ре­де­лён­ный стиль, круг тем и ге­ро­ев; пред­пи­сы­ва­лось чёт­кое раз­ме­же­ва­ние тра­ги­че­ско­го и ко­ми­че­ско­го, воз­вы­шен­но­го и низ­мен­но­го, ге­рои­че­ско­го и обы­ден­но­го.

С сер. 18 в. К. по­сте­пен­но вы­тес­нял­ся но­вы­ми те­че­ния­ми – сен­ти­мен­та­лиз­мом, пред­ро­ман­тиз­мом, ро­ман­тиз­мом. Тра­ди­ции К. в кон. 19 – нач. 20 вв. бы­ли вос­кре­ше­ны в не­оклас­си­циз­ме.

Тер­мин «клас­си­цизм», вос­хо­дя­щий к по­ня­тию клас­си­ки (об­раз­цо­вые пи­са­те­ли), впер­вые упот­ре­бил в 1818 итал. кри­тик Г. Вис­кон­ти. Ши­ро­ко ис­поль­зо­вал­ся в по­ле­ми­ке клас­си­ци­стов и ро­ман­ти­ков, при­чём у ро­ман­ти­ков (Ж. де Сталь, В. Гю­го и др.) имел не­га­тив­ную ок­ра­ску: клас­си­цизм и клас­си­ки, под­ра­жав­шие ан­тич­но­сти, про­ти­во­пос­тав­ля­лись но­ва­тор­ской ро­ман­тич. лит-ре. В ли­те­ра­ту­ро­ве­де­нии и ис­кус­ст­во­зна­нии по­ня­тие «К.» ста­ло ак­тив­но ис­поль­зо­вать­ся по­сле тру­дов учё­ных куль­тур­но-ис­то­ри­че­ской шко­лы и Г. Вёльф­ли­на.

Сти­ли­стич. тен­ден­ции, ана­ло­гич­ные К. 17–18 вв., ус­мат­ри­ва­ют­ся не­ко­то­ры­ми учё­ны­ми и в др. эпо­хах; в этом слу­чае по­ня­тие «К.» трак­ту­ет­ся в рас­ши­рит. смыс­ле, обо­зна­чая сти­ли­стич. кон­стан­ту, пе­рио­ди­че­ски ак­туа­ли­зи­рую­щую­ся на разл. ста­ди­ях ис­то­рии иск-ва и лит-ры (напр., «ан­тич­ный К.», «ре­нес­санс­ный К.»).

Литература

Ис­то­ки лит. К. – в нор­ма­тив­ной по­эти­ке (Ю. Ц. Ска­ли­гер, Л. Кас­тель­вет­ро и др.) и в итал. лит-ре 16 в., где бы­ла соз­да­на жан­ро­вая сис­те­ма, со­от­не­сён­ная с сис­те­мой язы­ко­вых сти­лей и ори­ен­ти­ро­ван­ная на ан­тич­ные об­раз­цы. Выс­ший рас­цвет К. свя­зан с франц. лит-рой 17 в. Ос­но­во­по­лож­ни­ком по­эти­ки К. был Ф. Ма­лерб, осу­ще­ст­вив­ший рег­ла­мен­та­цию лит. язы­ка на ос­но­ве жи­вой раз­го­вор­ной ре­чи; про­ве­дён­ная им ре­фор­ма бы­ла за­кре­п­ле­на Франц. ака­де­ми­ей. В наи­бо­лее за­кон­чен­ном ви­де прин­ци­пы лит. К. бы­ли из­ло­же­ны в трак­та­те «По­эти­че­ское ис­кус­ст­во» Н. Буа­ло (1674), обоб­щив­ше­го ху­дож. прак­ти­ку сво­их со­вре­мен­ни­ков.

Пи­са­те­ли-клас­си­ци­сты от­но­сят­ся к лит-ре как к важ­ной мис­сии во­пло­ще­ния в сло­ве и пе­ре­да­чи чи­та­те­лю тре­бо­ва­ний при­ро­ды и ра­зу­ма, как к спо­со­бу «по­учать, раз­вле­кая». Лит-ра К. уст­рем­ле­на к яс­но­му вы­ра­же­нию зна­чи­тель­ной мыс­ли, смыс­ла («... смысл все­гда жи­вёт в соз­да­нии мо­ём» – Ф. фон Ло­гау), она от­ка­зы­ва­ет­ся от сти­ли­стич. изо­щрён­но­сти, ри­то­рич. ук­ра­ше­ний. Мно­го­сло­вию клас­си­ци­сты пред­по­чи­та­ли ла­ко­низм, ме­та­фо­рич. ус­лож­нён­но­сти – про­сто­ту и яс­ность, экс­т­ра­ва­гант­но­му – бла­го­при­стой­ное. Сле­до­ва­ние ус­та­нов­лен­ным нор­мам не оз­на­ча­ло, од­на­ко, что клас­си­ци­сты по­ощ­ря­ли пе­дан­тизм и иг­но­ри­ро­ва­ли роль ху­дож. ин­туи­ции. Хо­тя пра­ви­ла и пред­став­ля­лись клас­си­ци­стам спо­со­бом удер­жать творч. сво­бо­ду в гра­ни­цах ра­зу­ма, они по­ни­ма­ли важ­ность ин­туи­тив­но­го про­зре­ния, про­щая та­лан­ту от­сту­п­ле­ние от пра­вил, ес­ли оно уме­ст­но и ху­до­же­ст­вен­но эф­фек­тив­но.

Ха­рак­те­ры пер­со­на­жей в К. стро­ят­ся на вы­де­ле­нии од­ной до­ми­ни­рую­щей чер­ты, что спо­соб­ст­ву­ет пре­вра­ще­нию их в уни­вер­саль­ные об­ще­че­ло­ве­че­ские ти­пы. Из­люб­лен­ные кол­ли­зии – столк­но­ве­ние дол­га и чув­ст­ва, борь­ба ра­зу­ма и стра­сти. В цен­тре про­из­ве­де­ний клас­си­ци­стов – ге­ро­ич. лич­ность и вме­сте с тем бла­го­вос­пи­тан­ный че­ло­век, ко­то­рый стои­че­ски стре­мит­ся пре­одо­леть собств. стра­сти и аф­фек­ты, обуз­дать или хо­тя бы осоз­нать их (как ге­рои тра­ге­дий Ж. Ра­си­на). Де­кар­тов­ское «мыс­лю, сле­до­ва­тель­но, су­ще­ст­вую» иг­ра­ет в ми­ро­ощу­ще­нии пер­со­на­жей К. роль не толь­ко фи­ло­соф­ско-ин­тел­лек­ту­аль­но­го, но и этич. прин­ци­па.

В ос­но­ве лит. тео­рии К. – ие­рар­хич. сис­те­ма жан­ров; ана­ли­тич. раз­ве­де­ние по раз­ным про­из­ве­де­ни­ям, да­же ху­дож. ми­рам, «вы­со­ких» и «низ­ких» ге­ро­ев и тем со­че­та­ет­ся со стрем­ле­ни­ем об­ла­го­ро­дить «низ­кие» жан­ры; напр., из­ба­вить са­ти­ру от гру­бо­го бур­ле­ска, ко­ме­дию – от фар­со­вых черт («вы­со­кая ко­ме­дия» Моль­е­ра).

Гл. ме­сто в лит-ре К. за­ни­ма­ла дра­ма, ос­но­ван­ная на пра­ви­ле трёх единств (см. Трёх единств тео­рия). Её ве­ду­щим жан­ром ста­ла тра­ге­дия, выс­шие дос­ти­же­ния ко­то­рой – про­из­ве­де­ния П. Кор­не­ля и Ж. Ра­си­на; у пер­во­го тра­ге­дия при­обре­та­ет ге­рои­че­ский, у вто­ро­го – ли­рич. ха­рак­тер. Др. «вы­со­кие» жан­ры иг­ра­ют го­раз­до мень­шую роль в лит. про­цес­се (ма­ло­удач­ный опыт Ж. Ша­п­ле­на в жан­ре эпич. по­эмы впо­след­ст­вии па­ро­ди­ру­ет Воль­тер; тор­же­ст­вен­ные оды пи­са­ли Ф. Ма­лерб и Н. Буа­ло). В то же вре­мя зна­чит. раз­ви­тие по­лу­ча­ют «низ­кие» жан­ры: ирои­ко­ми­че­ская по­эма и са­ти­ра (М. Ре­нье, Буа­ло), бас­ня (Ж. де Ла­фон­тен), ко­ме­дия. Куль­ти­ви­ру­ют­ся жан­ры ма­лой ди­дак­тич. про­зы – афо­риз­мы (мак­си­мы), «ха­рак­те­ры» (Б. Пас­каль, Ф. де Ла­рош­фу­ко, Ж. де Лаб­рюй­ер); ора­тор­ская про­за (Ж. Б. Бос­сюэ). Хо­тя тео­рия К. не вклю­ча­ла ро­ман в сис­те­му жан­ров, дос­той­ных серь­ёз­но­го кри­тич. ос­мыс­ле­ния, пси­хо­ло­гич. ше­девр М. М. Ла­фай­ет «Прин­цес­са Клев­ская» (1678) счи­та­ет­ся об­раз­цом клас­си­ци­стич. ро­ма­на.

В кон. 17 в. на­ме­тил­ся упа­док лит. К., од­на­ко ар­хео­ло­гич. ин­те­рес к ан­тич­но­сти в 18 в., рас­коп­ки Гер­ку­ла­ну­ма, Пом­пей, соз­да­ние И. И. Вин­кель­ма­ном иде­аль­но­го об­раза греч. ан­тич­но­сти как «бла­го­род­ной про­сто­ты и спо­кой­но­го ве­ли­чия» спо­соб­ст­во­ва­ли его но­во­му подъ­ё­му в эпо­ху Про­све­ще­ния. Гл. пред­ста­ви­те­лем но­во­го К. был Воль­тер, в твор­че­ст­ве ко­то­ро­го ра­цио­на­лизм, культ ра­зу­ма слу­жи­ли обос­но­ва­нию уже не норм аб­со­лю­ти­ст­ской го­су­дар­ст­вен­но­сти, но пра­ва лич­но­сти на сво­бо­ду от при­тя­за­ний церк­ви и го­су­дар­ст­ва. Про­све­ти­тель­ский К., ак­тив­но всту­пая во взаи­мо­дей­ст­вие с др. лит. на­прав­ле­ния­ми эпо­хи, опи­ра­ет­ся не на «пра­ви­ла», а ско­рее на «про­све­щён­ный вкус» пуб­ли­ки. Об­ра­ще­ние к ан­тич­но­сти ста­но­вит­ся спо­со­бом вы­ра­же­ния ге­рои­ки Франц. ре­во­лю­ции 18 в. в по­эзии А. Ше­нье.

Во Фран­ции в 17 в. К. сло­жил­ся в мощ­ную и по­сле­до­ва­тель­ную ху­дож. сис­те­му, ока­зал за­мет­ное воз­дей­ст­вие на лит-ру ба­рок­ко. В Гер­ма­нии К., воз­ник­нув как соз­на­тель­ное куль­тур­ное уси­лие по соз­да­нию «пра­виль­ной» и «со­вер­шен­ной», дос­той­ной др. ев­ро­пей­ских ли­те­ра­тур по­этич. шко­лы (М. Опиц), на­про­тив, был за­глу­шён ба­рок­ко, стиль ко­то­ро­го боль­ше со­от­вет­ст­во­вал тра­гич. эпо­хе Три­дца­ти­лет­ней вой­ны; за­по­зда­лая по­пыт­ка И. К. Гот­ше­да в 1730–40-е гг. на­пра­вить нем. лит-ру по пу­ти клас­си­ци­стич. ка­но­нов вы­зва­ла ожес­то­чён­ную по­ле­ми­ку и в це­лом бы­ла от­верг­ну­та. Са­мо­стоят. эс­те­тич. фе­но­мен пред­став­ля­ет со­бой вей­мар­ский клас­си­цизм И. В. Гё­те и Ф. Шил­ле­ра. В Ве­ли­ко­бри­та­нии ран­ний К. свя­зан с твор­че­ст­вом Дж. Драй­де­на; его даль­ней­шее раз­ви­тие про­те­ка­ло в рус­ле Про­све­ще­ния (А. По­уп, С. Джон­сон). К кон. 17 в. К. в Ита­лии су­ще­ст­во­вал па­рал­лель­но с ро­ко­ко и ино­гда пе­ре­пле­тал­ся с ним (напр., в твор­че­ст­ве по­этов «Ар­ка­дии» – А. Дзе­но, П. Ме­та­ста­зио, П. Я. Мар­тел­ло, Ш. Маф­феи); про­све­ти­тель­ский К. пред­став­лен твор­че­ст­вом В. Аль­фье­ри.

А. П. Лосенко. «Владимир и Рогнеда». 1770. Русский музей (С.-Петербург).

В Рос­сии К. ут­вер­ждал­ся в 1730–1750-е гг. под влия­ни­ем зап.-ев­роп. К. и идей Про­све­ще­ния; вме­сте с тем в нём от­чёт­ли­во про­сле­жи­ва­ет­ся связь с ба­рок­ко. От­ли­чит. осо­бен­но­сти рус. К. – яр­ко вы­ра­жен­ные ди­дак­тизм, об­ли­чи­тель­ная, со­ци­аль­но-кри­тич. на­прав­лен­ность, нац.-пат­рио­тич. па­фос, опо­ра на нар. твор­че­ст­во. Од­ним из пер­вых прин­ци­пы К. на рус. поч­ву пе­ре­нёс А. Д. Кан­те­мир. В сво­их са­ти­рах он сле­до­вал Н. Буа­ло, но, соз­да­вая обоб­щён­ные об­ра­зы че­ло­ве­че­ских по­ро­ков, при­спо­саб­ли­вал их к отеч. дей­ст­ви­тель­но­сти. Кан­те­мир ввёл в рус. лит-ру но­вые сти­хотв. жан­ры: пе­ре­ло­же­ния псал­мов, бас­ни, ге­ро­ич. по­эму («Пет­ри­да», не за­кон­че­на). Пер­вый об­ра­зец клас­си­ци­стич. по­хваль­ной оды соз­дал В. К. Тре­диа­ков­ский («Ода тор­же­ст­вен­ная о сда­че го­ро­да Гдан­ска», 1734), со­про­во­див­ший её тео­ре­тич. «Рас­су­ж­де­ни­ем об оде во­об­ще» (и то и дру­гое – вслед за Буа­ло). Воз­дей­ст­ви­ем по­эти­ки ба­рок­ко от­ме­че­ны оды М. В. Ло­мо­но­со­ва. Наи­бо­лее пол­но и по­сле­до­ва­тель­но рус. К. пред­став­лен твор­че­ст­вом А. П. Су­ма­ро­ко­ва. Из­ло­жив осн. по­ло­же­ния клас­си­ци­стич. док­три­ны в на­пи­сан­ной в под­ра­жа­ние трак­та­ту Буа­ло «Эпи­сто­ле о сти­хо­твор­ст­ве» (1747), Су­ма­ро­ков стре­мил­ся сле­до­вать им в сво­их про­из­ве­де­ни­ях: тра­ге­ди­ях, ори­ен­ти­ро­ван­ных на твор­че­ст­во франц. клас­си­ци­стов 17 в. и дра­ма­тур­гию Воль­те­ра, но об­ра­щён­ных пре­им. к со­бы­ти­ям нац. ис­то­рии; от­час­ти – в ко­ме­ди­ях, об­раз­цом для ко­то­рых ста­ло твор­че­ст­во Моль­е­ра; в са­ти­рах, а так­же бас­нях, при­нёс­ших ему сла­ву «се­вер­но­го Ла­фон­те­на». Раз­ра­ба­ты­вал так­же жанр пес­ни, ко­то­рый не упо­ми­нал­ся у Буа­ло, но был вклю­чён са­мим Су­ма­ро­ко­вым в пе­ре­чень по­этич. жан­ров. До кон. 18 в. со­хра­ня­ла своё зна­че­ние клас­си­фи­ка­ция жан­ров, пред­ло­жен­ная Ло­мо­но­со­вым в пре­ди­сло­вии к со­б­ра­нию со­чи­не­ний 1757 – «О поль­зе книг цер­ков­ных в Рос­сий­ском язы­ке», ко­то­рый со­от­нёс трёх сти­лей тео­рию с кон­крет­ны­ми жан­ра­ми, свя­зав с вы­со­ким «шти­лем» ге­ро­ич. по­эму, оду, тор­же­ст­вен­ные ре­чи; со сред­ним – тра­ге­дию, са­ти­ру, эле­гию, эк­ло­гу; с низ­ким – ко­ме­дию, пес­ню, эпи­грам­му. Об­ра­зец ирои­ко­ми­че­ской по­эмы соз­дал В. И. Май­ков («Ели­сей, или Раз­дра­жён­ный Вакх», 1771). Пер­вой за­вер­шён­ной ге­ро­ич. эпо­пе­ей ста­ла «Рос­сия­да» М. М. Хе­ра­ско­ва (1779). В кон. 18 в. прин­ци­пы клас­си­ци­стич. дра­ма­тур­гии про­яви­лись в твор­че­ст­ве Н. П. Ни­ко­ле­ва, Я. Б. Княж­ни­на, В. В. Кап­ни­ста. На ру­бе­же 18–19 вв. К. по­сте­пен­но вы­тес­ня­ет­ся но­вы­ми тен­ден­ция­ми лит. раз­ви­тия, свя­зан­ны­ми с пред­ро­ман­тиз­мом и сен­ти­мен­та­лиз­мом, од­на­ко ещё не­ко­то­рое вре­мя со­хра­ня­ет своё влия­ние. Его тра­ди­ции про­сле­жи­ва­ются в 1800–20-е гг. в твор­че­ст­ве по­этов-ра­ди­щев­цев (А. Х. Вос­то­ков, И. П. Пнин, В. В. По­пу­га­ев), в лит. кри­ти­ке (А. Ф. Мерз­ля­ков), в лит.-эс­те­тич. про­грам­ме и жан­ро­во-сти­ли­стич. прак­ти­ке по­этов-де­каб­ри­стов, в ран­нем твор­че­ст­ве А. С. Пуш­ки­на.

Архитектура и изобразительное искусство

Колоннада перистиля дворца Большой Трианон в Версале. 1687. Архитектор Ж. Ардуэн-Мансар.

Тен­ден­ции К. в ев­роп. иск-ве на­ме­ти­лись уже во 2-й пол. 16 в. в Ита­лии – в ар­хит. тео­рии и прак­ти­ке А. Пал­ла­дио, тео­ре­тич. трак­та­тах Дж. да Винь­о­лы, С. Сер­лио; бо­лее по­сле­до­ва­тель­но – в со­чи­не­ни­ях Дж. П. Бел­ло­ри (17 в.), а так­же в эс­те­тич. нор­ма­ти­вах ака­де­ми­стов бо­лон­ской шко­лы. Од­на­ко в 17 в. К., раз­ви­вав­ший­ся в ост­ро­по­ле­мич. взаи­мо­дей­ст­вии с ба­рок­ко, лишь во франц. ху­дож. куль­ту­ре сло­жил­ся в це­ло­ст­ную сти­ле­вую сис­те­му. Пре­им. во Фран­ции фор­ми­ро­вал­ся и К. 18 – нач. 19 вв., став­ший об­ще­ев­ро­пей­ским сти­лем (по­след­ний в за­ру­беж­ном ис­кус­ст­во­зна­нии час­то име­ну­ет­ся не­оклас­си­циз­мом). Ле­жа­щие в ос­но­ве эс­те­ти­ки К. прин­ци­пы ра­цио­на­лиз­ма обу­сло­ви­ли взгляд на ху­дож. про­из­ве­де­ние как на плод ра­зу­ма и ло­ги­ки, тор­же­ст­вую­щих над хао­сом и те­ку­че­стью чув­ст­вен­но вос­при­ни­мае­мой жиз­ни. Ори­ен­та­ция на ра­зум­ное на­ча­ло, на не­пре­хо­дя­щие об­раз­цы оп­ре­де­ли­ла и нор­ма­тив­ность тре­бо­ва­ний эс­те­ти­ки К., рег­ла­мен­та­цию ху­дож. пра­вил, стро­гую ие­рар­хию жан­ров в изо­бра­зит. иск-ве (к «вы­со­ко­му» жан­ру от­но­сят­ся про­из­ве­де­ния на ми­фо­ло­гич. и ис­то­рич. сю­же­ты, так­же «иде­аль­ный пей­заж» и па­рад­ный по­рт­рет; к «низ­ко­му» – на­тюр­морт, бы­то­вой жанр и т. д.). За­кре­п­ле­нию тео­ре­тич. док­трин К. спо­соб­ст­во­ва­ла дея­тель­ность ос­но­ван­ных в Па­ри­же ко­ро­лев­ских ака­де­мий – жи­во­пи­си и скульп­ту­ры (1648) и ар­хи­тек­ту­ры (1671).

Колокольня церкви Сент-Мэри-ле-Боу в лондонском Сити. 1680. Архитектор К. Рен.

Ар­хи­тек­ту­ра К., в от­ли­чие от ба­рок­ко с его дра­ма­тич. кон­флик­том форм, энер­гич­ным взаи­мо­дей­ст­ви­ем объ­ё­ма и про­стран­ст­вен­ной сре­ды, опи­ра­ет­ся на прин­цип гар­мо­нии и внутр. за­вер­шён­но­сти как отд. зда­ния, так и ан­самб­ля. Ха­рак­тер­ны­ми чер­та­ми это­го сти­ля ста­но­вят­ся стрем­ле­ние к яс­но­сти и един­ст­ву це­ло­го, сим­мет­рия и урав­но­ве­шен­ность, оп­ре­де­лён­ность пла­стич. форм и про­стран­ст­вен­ных ин­тер­ва­лов, соз­даю­щих спо­кой­ный и тор­же­ст­вен­ный ритм; сис­те­ма про­пор­цио­ни­ро­ва­ния, ос­но­ван­ная на крат­ных от­но­ше­ни­ях це­лых чи­сел (еди­ный мо­дуль, оп­ре­де­ляю­щий за­ко­но­мер­но­сти фор­мо­об­ра­зо­ва­ния). По­сто­ян­ное об­ра­ще­ние мас­те­ров К. к на­сле­дию ан­тич­но­го зод­че­ст­ва под­ра­зу­ме­ва­ло не толь­ко ис­поль­зо­ва­ние его отд. мо­ти­вов и эле­мен­тов, но и по­сти­же­ние об­щих за­ко­нов его ар­хи­тек­то­ни­ки. Ос­но­вой ар­хит. язы­ка К. стал ор­дер ар­хи­тек­тур­ный, про­пор­ци­ями и фор­ма­ми бо­лее близ­кий к ан­тич­но­сти, чем в зод­че­ст­ве пре­ды­ду­щих эпох; в по­строй­ках он упот­реб­ля­ет­ся та­ким об­ра­зом, что не за­тем­ня­ет об­щую струк­ту­ру со­ору­же­ния, но ста­но­вит­ся её тон­ким и сдер­жан­ным ак­ком­па­не­мен­том. Ин­терь­е­рам К. свой­ст­вен­ны яс­ность про­стран­ст­вен­ных чле­не­ний, мяг­кость цве­тов. Ши­ро­ко ис­поль­зуя в мо­ну­мен­таль­но-де­ко­ра­тив­ной жи­во­пи­си пер­спек­тив­ные эф­фек­ты, мас­те­ра К. прин­ци­пи­аль­но отъ­е­ди­ня­ли ил­лю­зор­ное про­стран­ст­во от ре­аль­но­го.

Важ­ное ме­сто в зод­че­ст­ве К. при­над­ле­жит про­бле­мам гра­до­строи­тель­ст­ва. Раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся про­ек­ты «иде­аль­ных го­ро­дов», соз­да­ёт­ся но­вый тип ре­гу­ляр­но­го аб­со­лю­ти­ст­ско­го го­ро­да-ре­зи­ден­ции (Вер­саль). К. стре­мит­ся к про­дол­же­нию тра­ди­ций ан­тич­но­сти и Воз­ро­ж­де­ния, за­кла­ды­вая в ос­но­ву сво­их ре­ше­ний прин­цип со­раз­мер­но­сти че­ло­ве­ку и вме­сте с тем – мас­штаб­но­сти, при­даю­щей ар­хит. об­ра­зу ге­рои­че­ски-при­под­ня­тое зву­ча­ние. И хо­тя ри­то­рич. пыш­ность двор­цо­во­го де­ко­ра при­хо­дит в про­ти­во­ре­чие с этой гла­вен­ст­вую­щей тен­ден­ци­ей, ус­той­чи­вая об­раз­ная струк­ту­ра К. со­хра­ня­ет един­ст­во сти­ля, сколь бы ни бы­ли мно­го­об­раз­ны его мо­ди­фи­ка­ции в про­цес­се ис­то­рич. раз­ви­тия.

Фор­ми­ро­ва­ние К. во франц. ар­хи­тек­ту­ре свя­за­но с ра­бо­та­ми Ж. Ле­мер­сье и Ф. Ман­са­ра. Об­лик зда­ний и стро­ит. приё­мы вна­ча­ле на­по­ми­на­ют ар­хи­тек­ту­ру зам­ков 16 в.; ре­шаю­щий пе­ре­лом про­изо­шёл в твор­че­ст­ве Л. Ле­во – пре­ж­де все­го в соз­да­нии двор­цо­во-пар­ко­во­го ан­самб­ля Во-ле-Ви­конт, с тор­же­ст­вен­ной ан­фи­ла­дой са­мо­го двор­ца, им­по­зант­ны­ми рос­пи­ся­ми Ш. Леб­ре­на и наи­бо­лее ха­рак­тер­ным вы­ра­же­ни­ем но­вых прин­ци­пов – ре­гу­ляр­ным пар­тер­ным пар­ком А. Ле­нот­ра. Про­грамм­ным про­из­ве­де­ни­ем зод­че­ст­ва К. стал вост. фа­сад Лув­ра, осу­ще­ст­в­лён­ный (с 1660-х гг.) по за­мыс­лу К. Пер­ро (ха­рак­тер­но, что про­ек­ты Дж. Л. Бер­ни­ни и др. в сти­ле ба­рок­ко бы­ли от­верг­ну­ты). В 1660-е гг. Л. Ле­во, А. Ле­нотр и Ш. Леб­рен на­ча­ли соз­да­вать ан­самбль Вер­са­ля, где идеи К. вы­ра­же­ны с осо­бен­ной пол­но­той. С 1678 строи­тель­ст­вом Вер­са­ля ру­ко­во­дил Ж. Ар­дуэн-Ман­сар; по его про­ек­там дво­рец был зна­чи­тель­но рас­ши­рен (при­строе­ны кры­лья), центр. тер­ра­са пе­ре­де­ла­на в Зер­каль­ную га­ле­рею – наи­бо­лее пред­ста­ви­тель­ную часть ин­терь­е­ра. Он же по­стро­ил дво­рец Боль­шой Триа­нон и др. со­ору­же­ния. Ан­самб­лю Вер­са­ля при­су­ща ред­кая сти­ли­стич. цель­ность: да­же струи фон­та­нов со­еди­ня­лись в ста­тич­ную фор­му, по­доб­ную ко­лон­не, а де­ре­вья и кус­тар­ни­ки бы­ли под­стри­же­ны в ви­де гео­мет­рич. фи­гур. Сим­во­ли­ка ан­самб­ля под­чи­не­на про­слав­ле­нию «ко­ро­ля-солн­ца» Лю­до­ви­ка XIV, но ху­до­же­ст­вен­но-об­раз­ной ос­но­вой его был апо­фе­оз ра­зу­ма, вла­ст­но пре­об­ра­жаю­ще­го при­род­ные сти­хии. В то же вре­мя под­чёрк­ну­тая де­ко­ра­тив­ность ин­терь­е­ров оп­рав­ды­ва­ет упо­треб­ле­ние в от­но­ше­нии Вер­са­ля сти­ле­во­го тер­ми­на «ба­роч­ный клас­си­цизм».

Во 2-й пол. 17 в. скла­ды­ва­ют­ся но­вые приё­мы пла­ни­ров­ки, пре­ду­смат­ри­ваю­щие ор­га­нич. со­еди­не­ние гор. за­строй­ки с эле­мен­та­ми при­род­ной сре­ды, соз­да­ние от­кры­тых пло­ща­дей, про­стран­ст­вен­но сли­ваю­щих­ся с ули­цей или на­бе­реж­ной, ан­самб­ле­вых ре­ше­ний уз­ло­вых эле­мен­тов гор. струк­ту­ры (пл. Лю­до­ви­ка Ве­ли­ко­го, ны­не Ван­дом­ская, и пл. По­бед; ар­хит. ан­самбль До­ма ин­ва­ли­дов, все – Ж. Ар­ду­эн-Ман­сар), три­ум­фаль­ных въезд­ных арок (во­ро­та Сен-Де­ни по про­ек­ту Н. Ф. Блон­де­ля; все – в Па­ри­же).

Ж. Б. Пигаль. «Меркурий, завязывающий сандалию». Мрамор. 1744. Лувр (Париж).

Тра­ди­ции К. во Фран­ции 18 в. поч­ти не пре­ры­ва­лись, но в 1-й пол. сто­ле­тия пре­об­ла­дал стиль ро­ко­ко. В сер. 18 в. прин­ци­пы К. пре­об­ра­зо­вы­ва­лись в ду­хе эс­те­ти­ки Про­све­ще­ния. В ар­хи­тек­ту­ре об­ра­ще­ние к «ес­те­ст­вен­но­сти» вы­дви­га­ло тре­бо­ва­ние кон­ст­рук­тив­ной оп­рав­дан­но­сти ор­дер­ных эле­мен­тов ком­по­зи­ции, в ин­терь­е­ре – не­об­хо­ди­мость раз­ра­бот­ки гиб­кой пла­ни­ров­ки ком­фор­та­бель­но­го жи­ло­го до­ма. Иде­аль­ным ок­ру­же­ни­ем до­ма ста­но­ви­лась пей­заж­ная (са­до­во-пар­ко­вая) сре­да. Ог­ром­ное влия­ние на К. 18 в. ока­за­ло бур­ное раз­ви­тие зна­ний о греч. и рим. древ­но­сти (рас­коп­ки Гер­ку­ла­ну­ма, Пом­пей и др.); свой вклад в тео­рию К. вне­сли тру­ды И. И. Вин­кель­ма­на, И. В. Гё­те, Ф. Ми­ли­циа. Во франц. К. 18 в. оп­ре­де­ли­лись но­вые ар­хит. ти­пы: изы­скан­но-ин­тим­ный особ­няк («отель»), па­рад­ное об­ществ. зда­ние, от­кры­тая пло­щадь, со­еди­няю­щая осн. ма­ги­ст­ра­ли го­ро­да (пл. Лю­до­ви­ка XV, ны­не пл. Со­гла­сия, в Па­ри­же, арх. Ж. А. Габ­ри­ель; им же в Вер­саль­ском пар­ке по­стро­ен дво­рец Ма­лый Триа­нон, со­че­таю­щий гар­мо­нич. яс­ность форм с ли­рич. утон­чён­но­стью ри­сун­ка). Ж. Ж. Суф­ло осу­ще­ст­вил свой про­ект ц. Сент-Же­невь­ев в Па­ри­же, опи­ра­ясь на опыт клас­сич. зод­че­ст­ва.

В эпо­ху, пред­ше­ст­вую­щую Франц. ре­во­лю­ции 18 в., в ар­хи­тек­ту­ре про­яви­лись стрем­ле­ние к су­ро­вой про­сто­те, сме­лые по­ис­ки мо­ну­мен­таль­но­го гео­мет­риз­ма но­вой, без­ор­дер­ной ар­хи­тек­ту­ры (К. Н. Ле­ду, Э. Л. Бул­ле, Ж. Ж. Ле­кё). Эти по­ис­ки (от­ме­чен­ные так­же влия­ни­ем ар­хит. офор­тов Дж. Б. Пи­ра­не­зи) по­слу­жи­ли от­прав­ной точ­кой для позд­ней фа­зы К. – франц. ам­пи­ра (1-я треть 19 в.), в ко­то­ром на­рас­та­ет пыш­ная ре­пре­зен­та­тив­ность (Ш. Пер­сье, П. Ф. Л. Фон­тен, Ж. Ф. Шальг­рен).

Англ. пал­ла­ди­ан­ст­во 17–18 вв. во мно­гом род­ст­вен­но сис­те­ме К., а за­час­тую и сли­ва­ет­ся с ней. Ори­ен­та­ция на клас­си­ку (не толь­ко на идеи А. Пал­ла­дио, но и на ан­тич­ность), стро­гая и сдер­жан­ная вы­ра­зи­тель­ность пла­сти­че­ски яс­ных мо­ти­вов при­сут­ст­ву­ют в твор­че­ст­ве И. Джон­са. По­сле «Ве­ли­ко­го по­жа­ра» 1666 К. Рен по­стро­ил круп­ней­шее со­ору­же­ние Лон­до­на – Свя­то­го Пав­ла со­бор, а так­же св. 50 при­ход­ских церк­вей, ряд зда­ний в Окс­фор­де, от­ме­чен­ных влия­ни­ем ан­тич­ных ре­ше­ний. Об­шир­ные гра­до­стро­ит. пла­ны бы­ли реа­ли­зо­ва­ны к сер. 18 в. в ре­гу­ляр­ной за­строй­ке г. Бат (Дж. Вуд Стар­ший и Дж. Вуд Млад­ший), Лон­до­на и Эдин­бур­га (бр. Адам). По­строй­ки У. Чейм­бер­са, У. Кен­та, Дж. Пей­на свя­за­ны с рас­цве­том за­го­род­ных пар­ко­вых уса­деб. Р. Адам так­же вдох­нов­лял­ся рим. ан­тич­но­стью, но его ва­ри­ант К. при­об­ре­та­ет бо­лее мяг­кий и ли­рич. об­лик. К. в Ве­ли­ко­бри­та­нии был важ­ней­шей со­став­ляю­щей т. н. ге­ор­ги­ан­ско­го сти­ля. В нач. 19 в. в англ. ар­хи­тек­ту­ре про­яв­ля­ют­ся чер­ты, близ­кие ам­пи­ру (Дж. Со­ун, Дж. Нэш).

Королевский дворец в Стокгольме. 1697–1760. Архитектор Н. Тессин Младший.

В 17 – нач. 18 вв. К. сфор­ми­ро­вал­ся в ар­хи­тек­ту­ре Гол­лан­дии (Я. ван Кам­пен, П. Пост), по­ро­див­шей осо­бен­но сдер­жан­ный его ва­ри­ант. Пе­ре­крё­ст­ные свя­зи с франц. и голл. К., а так­же с ран­ним ба­рок­ко ска­за­лись в ко­рот­ком рас­цве­те К. в ар­хи­тек­ту­ре Шве­ции кон­ца 17 – нач. 18 вв. (Н. Тес­син Млад­ший). В 18 – нач. 19 вв. К. ут­вер­дил­ся так­же в Ита­лии (Дж. Пьер­ма­ри­ни), Ис­па­нии (X. де Виль­я­ну­эва), Поль­ше (Я. Кам­зет­цер, Х. П. Айг­нер), США (Т. Джеф­фер­сон, Дж. Хо­бан). Для нем. ар­хи­тек­ту­ры К. 18 – 1-й пол. 19 вв. ха­рак­тер­ны стро­гие фор­мы пал­ла­ди­ан­ца Ф. В. Эрд­манс­дор­фа, «ге­рои­че­ский» эл­ли­низм К. Г. Ланг­хан­са, Д. и Ф. Жил­ли, ис­то­ризм Л. фон Клен­це. В твор­че­ст­ве К. Ф. Шин­ке­ля су­ро­вая мо­ну­мен­таль­ность об­ра­зов со­че­та­ет­ся с по­ис­ком но­вых функ­цио­наль­ных ре­ше­ний.

К сер. 19 в. ве­ду­щая роль К. схо­дит на нет; на сме­ну ему при­хо­дят ис­то­ри­че­ские сти­ли (см. так­же Не­ог­ре­че­ский стиль, Эк­лек­тизм). Вме­сте с тем ху­дож. тра­ди­ция К. ожи­ва­ет в не­оклас­си­циз­ме 20 в.

Изо­бра­зи­тель­ное ис­кус­ст­во К. нор­ма­тив­но; его об­раз­но­му строю при­су­щи яв­ст­вен­ные при­зна­ки со­ци­аль­ной уто­пии. В ико­но­гра­фии К. пре­об­ла­да­ют ан­тич­ные ле­ген­ды, ге­ро­ич. дея­ния, ис­то­рич. сю­же­ты, т. е. ин­те­рес к судь­бам че­ло­ве­че­ских общ­но­стей, к «ана­то­мии вла­сти». Не удов­ле­тво­ря­ясь про­стым «порт­ре­ти­ро­ва­ни­ем на­ту­ры», ху­дож­ни­ки К. стре­мят­ся под­нять­ся над кон­крет­ным, ин­ди­ви­ду­аль­ным – к об­ще­зна­чи­мо­му. Клас­си­ци­сты от­стаи­ва­ли своё пред­став­ле­ние о ху­дож. прав­де, ко­то­рое не сов­па­да­ло с на­ту­ра­лиз­мом Ка­ра­вад­жо или ма­лых гол­ланд­цев. Мир ра­зум­ных дея­ний и свет­лых чувств в иск-ве К. воз­вы­шал­ся над не­со­вер­шен­ной по­все­днев­но­стью как во­пло­ще­ние меч­ты о же­лан­ной гар­мо­нии бы­тия. Ори­ен­та­ция на воз­вы­шен­ный иде­ал по­ро­ж­да­ла и вы­бор «пре­крас­ной на­ту­ры». К. из­бе­га­ет слу­чай­но­го, от­кло­няю­ще­го­ся от нор­мы, гро­те­ск­но­го, гру­бо­го, от­тал­ки­ваю­ще­го. Тек­то­нич. яс­но­сти клас­си­ци­стич. ар­хи­тек­ту­ры от­ве­ча­ет чёт­кая раз­гра­ни­чен­ность пла­нов в скульп­ту­ре и жи­во­пи­си. Пла­сти­ка К., как пра­ви­ло, рас­счи­та­на на фик­си­ров. точ­ку зре­ния, от­ли­ча­ет­ся сгла­жен­но­стью форм. Мо­мент дви­же­ния в по­зах фи­гур обыч­но не на­ру­ша­ет их пла­стич. замк­ну­то­сти и спо­кой­ной ста­ту­ар­но­сти. В жи­во­пи­си К. осн. эле­мен­ты фор­мы – ли­ния и све­то­тень; ло­каль­ные цве­та чёт­ко вы­яв­ля­ют пред­ме­ты и пей­заж­ные пла­ны, что при­бли­жа­ет про­стран­ст­вен­ную ком­по­зи­цию жи­во­пис­но­го про­из­ве­де­ния к ком­по­зи­ции сце­нич. пло­щад­ки.

К. Лоррен. «Пейзаж с Давидом и тремя мифологическими героями». 1658. Национальная галерея (Лондон).

Ос­но­во­по­лож­ни­ком и круп­ней­шим мас­те­ром К. 17 в. был франц. худ. Н. Пус­сен, кар­ти­ны ко­то­ро­го от­ме­че­ны воз­вы­шен­но­стью фи­лос.-этич. со­дер­жа­ния, гар­мо­нич­но­стью рит­мич. строя и ко­ло­ри­та. Вы­со­кое раз­ви­тие в жи­во­пи­си К. 17 в. по­лу­чил «иде­аль­ный пей­заж» (Н. Пус­сен, К. Лор­рен, Г. Дю­ге), во­пло­тив­ший меч­ту клас­си­ци­стов о «зо­ло­том ве­ке» че­ло­ве­че­ст­ва. Наи­бо­лее зна­чит. мас­те­ра­ми франц. К. в скульп­ту­ре 17 – нач. 18 вв. бы­ли П. Пю­же (ге­рои­че­ская те­ма), Ф. Жи­рар­дон (по­ис­ки гар­мо­нии и ла­ко­низм форм). Во 2-й пол. 18 в. франц. скульп­то­ры вновь об­ра­ти­лись к об­ще­ст­вен­но зна­чи­мым те­мам и мо­ну­мен­таль­ным ре­ше­ни­ям (Ж. Б. Пи­галь, М. Кло­ди­он, Э. М. Фаль­ко­не, Ж. А. Гу­дон). Гражд. па­фос и ли­рич­ность со­че­та­лись в ми­фоло­гич. жи­во­пи­си Ж. М. Вье­на, де­ко­ра­тив­ных пей­за­жах Ю. Ро­бе­ра. Жи­во­пись т. н. ре­во­лю­ци­он­но­го К. во Фран­ции пред­став­ле­на ра­бо­та­ми Ж. Л. Да­ви­да, ис­то­рич. и порт­рет­ные об­ра­зы ко­то­ро­го от­ме­че­ны му­же­ст­вен­ным дра­ма­тиз­мом. В позд­ний пе­ри­од франц. К. жи­во­пись, не­смот­ря на по­яв­ле­ние отд. круп­ных мас­те­ров (Ж. О. Д. Энгр), вы­ро­ж­да­ет­ся в офи­ци­аль­но-апо­ло­ге­тич. или са­лон­ное ис­кус­ст­во.

А. Р. Менгс. «Персей и Андромеда». 1774–79. Эрмитаж (С.-Петербург).

Ин­тер­на­цио­наль­ным цен­тром К. 18 – нач. 19 вв. стал Рим, где в иск-ве гос­под­ство­ва­ла ака­де­мич. тра­ди­ция с не­ред­ким для ака­де­миз­ма со­че­та­ни­ем бла­го­род­ст­ва форм и хо­лод­ной, аб­ст­ракт­ной идеа­ли­за­ции (жи­во­пис­цы А. Р. Менгс, Й. А. Кох, В. Ка­муч­чи­ни, скульп­то­ры А. Ка­но­ва и Б. Тор­вальд­сен). В изо­бра­зит. иск-ве нем. К., со­зер­ца­тель­ном по ду­ху, вы­де­ля­ют­ся порт­ре­ты А. и В. Тиш­бей­нов, ми­фо­ло­гич. кар­то­ны А. Я. Кар­стен­са, пла­сти­ка И. Г. Ша­до­ва, К. Д. Рау­ха; в де­ко­ра­тив­но-при­клад­ном иск-ве – ме­бель Д. Рёнт­ге­на. В Ве­ли­ко­бри­та­нии близ­ки К. гра­фи­ка и скульп­ту­ра Дж. Флак­сме­на, в де­ко­ра­тив­но-при­клад­ном иск-ве – ке­ра­ми­ка Дж. Уэд­жву­да и мас­те­ров за­во­да в Дер­би.

Мраморный дворец в С.-Петербурге. 1768–85. Архитектор А. Ринальди. Фото А. И. Нагаева

Рас­цвет К. в Рос­сии от­но­сит­ся к по­след­ней тре­ти 18 – 1-й тре­ти 19 вв., хо­тя уже нач. 18 в. от­ме­че­но творч. об­ра­ще­ни­ем к гра­до­стро­ит. опы­ту франц. К. (прин­цип сим­мет­рич­но-осе­вых пла­ни­ро­воч­ных сис­тем в строи­тель­ст­ве С.-Пе­тер­бур­га). Рус. К. во­пло­тил в се­бе но­вый, не­бы­ва­лый для Рос­сии по раз­ма­ху и идей­ной на­пол­нен­но­сти ис­то­рич. этап рас­цве­та рус. свет­ской куль­ту­ры. Ран­ний рус. К. в ар­хи­тек­ту­ре (1760–70-е гг.; Ж. Б. Вал­лен-Де­ла­мот, А. Ф. Ко­ко­ри­нов, Ю. М. Фель­тен, К. И. Бланк, А. Ри­наль­ди) со­хра­ня­ет ещё пла­стич. обо­га­щён­ность и ди­на­ми­ку форм, при­су­щие ба­рок­ко и ро­ко­ко.

Б. Торвальдсен. «Пастух». Мрамор. 1810-е гг. Эрмитаж (С.-Петербург). Фото В. М. Паппе

Зод­чие зре­лой по­ры К. (1770–90-е гг.; В. И. Ба­же­нов, М. Ф. Ка­за­ков, И. Е. Ста­ров) соз­да­ли клас­сич. ти­пы сто­лич­но­го двор­ца-усадь­бы и ком­фор­та­бель­но­го жи­ло­го до­ма, став­шие об­раз­ца­ми в ши­ро­ком строи­тель­ст­ве за­го­род­ных дво­рян­ских уса­деб и в но­вой, па­рад­ной за­строй­ке го­ро­дов. Иск-во ан­самб­ля в за­го­род­ных пар­ко­вых усадь­бах – круп­ный вклад рус. К. в ми­ро­вую ху­дож. куль­ту­ру. В уса­деб­ном строи­тель­ст­ве воз­ник рус. ва­ри­ант пал­ла­ди­ан­ст­ва (Н. А. Львов), сло­жил­ся но­вый тип ка­мер­но­го двор­ца (Ч. Ка­ме­рон, Дж. Ква­рен­ги). Осо­бен­ность рус. К. – не­бы­ва­лый мас­штаб гос. гра­до­строи­тель­ст­ва: раз­ра­ба­ты­ва­лись ре­гу­ляр­ные пла­ны бо­лее 400 го­ро­дов, фор­ми­ро­ва­лись ан­самб­ли цен­тров Ка­лу­ги, Ко­ст­ро­мы, Пол­та­вы, Тве­ри, Яро­слав­ля и др.; прак­ти­ка «ре­гу­ли­ро­ва­ния» гор. пла­нов, как пра­ви­ло, пре­ем­ст­вен­но со­че­та­ла прин­ци­пы К. с ис­то­ри­че­ски сло­жив­шей­ся пла­ни­ро­воч­ной струк­ту­рой ста­ро­рус­ско­го го­ро­да. Ру­беж 18–19 вв. оз­на­ме­но­ван круп­ней­ши­ми гра­до­стро­ит. дос­ти­же­ния­ми в обе­их сто­ли­цах. Сло­жил­ся гран­ди­оз­ный ан­самбль цен­тра С.-Пе­тер­бур­га (А. Н. Во­ро­ни­хин, А. Д. За­ха­ров, Ж. Ф. То­ма де То­мон, позд­нее К. И. Рос­си). На иных гра­до­стро­ит. на­ча­лах фор­ми­ро­ва­лась «клас­си­че­ская Мо­ск­ва», за­страи­вав­шая­ся в пе­ри­од её вос­ста­нов­ле­ния по­сле по­жа­ра 1812 не­боль­ши­ми особ­ня­ка­ми с уют­ны­ми ин­терь­е­ра­ми. На­ча­ла ре­гу­ляр­но­сти здесь бы­ли по­сле­до­ва­тель­но под­чи­не­ны об­щей жи­во­пис­ной сво­бо­де про­стран­ст­вен­ной струк­ту­ры го­ро­да. Вид­ней­шие зод­чие позд­не­го моск. К. – Д. И. Жи­ляр­ди, О. И. Бо­ве, А. Г. Гри­горь­ев. По­строй­ки 1-й тре­ти 19 в. от­но­сят­ся к сти­лю рус. ам­пи­ра (ино­гда име­нуе­мо­го алек­сан­д­ров­ским клас­си­циз­мом).

С. С. Пименов. «Геркулес, удушающий Антея». Скульптурная группа перед портиком здания Горного кадетского корпуса (ныне – Горного института) в С.-Петербурге. Камень. 1809–11. Фото В. М. Паппе

В изо­бра­зит. иск-ве раз­ви­тие рус. К. тес­но свя­за­но с пе­терб. АХ (ос­но­ва­на в 1757). Скульп­ту­ра пред­став­ле­на «ге­рои­че­ской» мо­ну­мен­таль­но-де­ко­ра­тив­ной пла­сти­кой, об­ра­зую­щей тон­ко про­ду­ман­ный син­тез с ар­хи­тек­ту­рой, ис­пол­нен­ны­ми гражд. па­фо­са па­мят­ни­ка­ми, про­ник­ну­ты­ми эле­гич. про­свет­лён­ностью над­гро­бия­ми, стан­ко­вой пла­сти­кой (И. П. Про­кофь­ев, Ф. Г. Гор­де­ев, М. И. Коз­лов­ский, И. П. Мар­тос, Ф. Ф. Щед­рин, В. И. Де­мут-Ма­ли­нов­ский, С. С. Пи­ме­нов, И. И. Те­ре­бе­нёв). В жи­во­пи­си К. наи­бо­лее яр­ко про­явил­ся в про­из­ве­де­ни­ях ис­то­рич. и ми­фо­ло­гич. жан­ра (А. П. Ло­сен­ко, Г. И. Уг­рю­мов, И. А. Аки­мов, А. И. Ива­нов, А. Е. Его­ров, В. К. Ше­бу­ев, ран­ний А. А. Ива­нов; в сце­но­гра­фии – в твор­че­ст­ве П. ди Г. Гон­за­го). Не­ко­то­рые чер­ты К. при­су­щи так­же скульп­тур­ным порт­ре­там Ф. И. Шу­би­на, в жи­во­пи­си – порт­ре­там Д. Г. Ле­виц­ко­го, В. Л. Бо­ро­ви­ков­ско­го, пей­за­жам Ф. М. Мат­вее­ва. В де­ко­ра­тив­но-при­клад­ном иск-ве рус. К. вы­де­ля­ют­ся ху­дож. леп­ка и рез­ной де­кор в ар­хи­тек­ту­ре, из­де­лия из брон­зы, чу­гун­ное ли­тьё, фар­фор, хру­сталь, ме­бель, штоф­ные тка­ни и пр.

Театр

Фор­ми­ро­ва­ние те­ат­раль­но­го К. на­ча­лось во Фран­ции в 1630-е гг. Ак­ти­ви­зи­рую­щая и ор­га­ни­зую­щая роль в этом про­цес­се при­над­ле­жа­ла лит-ре, бла­го­да­ря ко­то­рой те­атр ут­вер­дил­ся в ря­ду «вы­со­ких» ис­кусств. Об­раз­цы те­ат­раль­но­го иск-ва фран­цу­зы уви­де­ли в итал. «учё­ном те­ат­ре» эпо­хи Воз­ро­ж­де­ния. По­сколь­ку за­ко­но­да­те­лем вку­сов и куль­тур­ных цен­но­стей бы­ло при­двор­ное об­ще­ст­во, то на сце­нич. стиль ока­за­ли влия­ние так­же при­двор­ный це­ре­мо­ни­ал и празд­не­ст­ва, ба­ле­ты, тор­же­ст­вен­ные приё­мы. Прин­ци­пы те­ат­раль­но­го К. вы­ра­ба­ты­ва­лись на па­риж­ских под­мо­ст­ках: в воз­глав­ляе­мом Г. Мон­до­ри те­ат­ре «Ма­ре» (1634), в по­стро­ен­ном кар­ди­на­лом Ри­ше­лье «Па­ле-Кар­ди­наль» (1641, с 1642 «Па­ле-Ро­яль»), чьё уст­рой­ст­во от­ве­ча­ло вы­со­ким тре­бо­ва­ни­ям итал. сце­нич. тех­ни­ки; в 1640-х гг. пло­щад­кой те­ат­раль­но­го К. стал Бур­гунд­ский отель. Си­муль­тан­ная де­ко­ра­ция по­сте­пен­но, к сер. 17 в., сме­ни­лась жи­во­пис­ной и еди­ной пер­спек­тив­ной де­ко­ра­ци­ей (дво­рец, храм, дом и т. п.); поя­вил­ся за­на­вес, ко­то­рый под­ни­мал­ся и опус­кал­ся в на­ча­ле и в кон­це спек­так­ля. Сце­на за­клю­ча­лась в ра­му, как кар­ти­на. Иг­ра раз­во­ра­чи­ва­лась толь­ко на аван­сце­не; спек­такль цен­три­ро­вал­ся не­сколь­ки­ми фи­гу­ра­ми пер­со­на­жей-про­та­го­ни­стов. Ар­хит. зад­ник, еди­ное ме­сто дей­ст­вия, со­че­та­ние ак­тёр­ско­го и жи­во­пис­но­го пла­нов, об­щая трёх­мер­ная ми­зан­сце­на спо­соб­ст­во­ва­ли соз­да­нию ил­лю­зии прав­до­по­до­бия. В сце­нич. К. 17 в. су­ще­ст­во­ва­ло по­ня­тие «чет­вёр­той сте­ны». «Он по­сту­па­ет так, – пи­сал об ак­тё­ре Ф. Э. д’Обиньяк («Прак­ти­ка те­ат­ра», 1657), – слов­но зри­те­лей во­об­ще не су­ще­ст­ву­ет: его пер­со­на­жи дей­ст­ву­ют и го­во­рят так, как буд­то они и вправ­ду ца­ри, а не Мон­до­ри и Бель­роз, как буд­то они пре­бы­ва­ют во двор­це Го­ра­ция в Ри­ме, а не в Бур­гунд­ском оте­ле в Па­ри­же, и как буд­то их ви­дят и слы­шат толь­ко те, кто при­сут­ст­ву­ет на сце­не (т. е. в изо­бра­жае­мом мес­те)».

Зрительный зал и сцена театра «Пале-Рояль» (Париж). Спектакль в присутствии короля. Гравюра 17 в. (фрагмент).

В вы­со­кой тра­ге­дии К. (П. Кор­нель, Ж. Ра­син) на сме­ну ди­на­ми­ке, раз­вле­ка­тель­но­сти и при­клю­чен­че­ским сю­же­там пьес А. Ар­ди (со­став­ля­ли ре­пер­ту­ар пер­вой по­сто­ян­ной франц. труп­пы В. Ле­кон­та в 1-й тре­ти 17 в.) при­шли ста­ти­ка и уг­луб­лён­ное вни­ма­ние к ду­шев­но­му ми­ру ге­роя, мо­ти­вам его по­ве­де­ния. Но­вая дра­ма­тур­гия по­тре­бо­ва­ла пе­ре­мен в ис­пол­ни­тель­ском иск-ве. Ак­тёр ста­но­вил­ся во­пло­ще­ни­ем этич. и эс­те­тич. идеа­ла эпо­хи, соз­да­вая сво­ей иг­рой порт­рет со­вре­мен­ни­ка круп­ным пла­ном; кос­тюм его, сти­ли­зо­ван­ный под ан­тич­ность, со­от­вет­ст­во­вал совр. мо­де, пла­сти­ка под­чи­ня­лась тре­бо­ва­ни­ям бла­го­род­ст­ва и гра­ции. Ак­тёр дол­жен был об­ла­дать па­фо­сом ора­то­ра, чув­ст­вом рит­ма, му­зы­каль­но­стью (для ак­три­сы М. Шан­ме­ле Ж. Ра­син над­пи­сы­вал но­ты над стро­ка­ми ро­ли), иск-вом крас­но­ре­чи­во­го жес­та, на­вы­ка­ми тан­цо­ра, да­же фи­зич. мо­щью. Дра­ма­тур­гия К. спо­соб­ст­во­ва­ла воз­ник­но­ве­нию шко­лы сце­нич. дек­ла­ма­ции, объ­е­ди­няв­шей всю со­во­куп­ность ис­пол­ни­тель­ских приё­мов (чте­ние, жест, ми­ми­ку) и став­шей осн. вы­ра­зит. сред­ст­вом франц. ак­тё­ра. А. Ви­тез на­зы­вал дек­ла­ма­цию 17 в. «про­со­ди­че­ской ар­хи­тек­ту­рой». Спек­такль стро­ил­ся в ло­гич. взаи­мо­дей­ст­вии мо­но­ло­гов. С по­мо­щью сло­ва от­ра­ба­ты­ва­лась тех­ни­ка воз­бу­ж­де­ния эмо­ции и управ­ле­ния ею; от си­лы го­ло­са, его звуч­но­сти, тем­бра, вла­де­ния крас­ка­ми и ин­то­на­ция­ми за­ви­сел ус­пех ис­пол­не­ния.

«Андромаха» Ж. Расина в Бургундском отеле. Гравюра Ф. Шово. 1667.

Раз­де­ле­ние те­ат­раль­ных жан­ров на «вы­со­кие» (тра­ге­дия в Бур­гунд­ском оте­ле) и «низ­кие» (ко­ме­дия в «Па­ле-Ро­яль» вре­мён Моль­е­ра), по­яв­ле­ние ам­п­луа за­кре­пи­ли ие­рар­хич. струк­ту­ру те­ат­ра К. Ос­та­ва­ясь в гра­ни­цах «об­ла­го­ро­жен­ной» при­ро­ды, ри­су­нок ис­пол­не­ния и очер­та­ния об­раза оп­ре­де­ля­лись ин­ди­ви­ду­аль­но­стью круп­ней­ших ак­тё­ров: ма­не­ра дек­ла­ма­ции Ж. Фло­ри­до­ра бы­ла бо­лее ес­те­ст­вен­ной, чем у чрез­мер­но по­зи­рую­ще­го Бель­ро­за; М. Шан­ме­ле бы­ла свой­ст­вен­на звуч­ная и пе­ву­чая «ре­чи­та­ция», а Мон­фле­ри не знал рав­ных в аф­фек­тах стра­сти. Сло­жив­шее­ся в даль­ней­шем пред­став­ле­ние о ка­но­не те­ат­раль­но­го К., со­сто­яв­шем из стан­дарт­ных жес­тов (удив­ле­ние изо­бра­жа­лось ру­ка­ми, под­ня­ты­ми до уров­ня плеч, и ла­до­ня­ми, об­ра­щён­ны­ми к зри­те­лям; от­вра­ще­ние – го­ло­вой, по­вёр­ну­той на­пра­во, и ру­ка­ми, от­тал­ки­ваю­щи­ми объ­ект пре­зре­ния, и т. д.), от­но­сит­ся к эпо­хе упад­ка и вы­ро­ж­де­ния сти­ля.

В 18 в., не­смот­ря на ре­ши­тель­ный от­ход те­ат­ра в сто­ро­ну про­све­ти­тель­ско­го де­мо­кра­тиз­ма, ак­тё­ры «Ко­ме­ди Фран­сез» А. Ле­кув­рёр, М. Ба­рон, А. Л. Ле­кен, Дю­ме­ниль, Кле­рон, Л. Пре­виль раз­ви­ва­ли стиль сце­нич. К. в со­от­вет­ст­вии с вку­са­ми и за­про­са­ми эпо­хи. Они от­сту­пи­ли от клас­си­ци­стич. норм дек­ла­ма­ции, ре­фор­ми­ро­ва­ли кос­тюм и пред­при­ни­ма­ли по­пыт­ки ре­жис­си­ро­вать спек­такль, соз­да­вая ак­тёр­ский ан­самбль. В нач. 19 в., в раз­гар борь­бы ро­ман­ти­ков с тра­ди­ци­ей «при­двор­но­го» те­ат­ра, Ф. Ж. Таль­ма, М. Ж. Жорж, Марс дока­за­ли жиз­не­спо­соб­ность клас­си­ци­стич. ре­пер­туа­ра и ис­пол­ни­тель­ской ма­не­ры, а в твор­че­ст­ве Ра­шель К. в ро­ман­тич. эпо­ху сно­ва об­рёл зна­че­ние «вы­со­ко­го» и вос­тре­бо­ван­но­го сти­ля. Тра­ди­ции К. про­дол­жа­ли воз­дей­ст­во­вать на те­ат­раль­ную куль­ту­ру Фран­ции на ру­бе­же 19–20 вв. и да­же позд­нее. Со­че­та­ние сти­лей К. и мо­дер­на свой­ст­вен­но иг­ре Ж. Му­не-Сюл­ли, С. Бер­нар, Б. К. Кок­ле­на. В 20 в. франц. ре­жис­сёр­ский те­атр сбли­зил­ся с ев­ро­пей­ским, сце­нич. стиль ут­ра­тил нац. спе­ци­фи­ку. Тем не ме­нее зна­чит. со­бы­тия во франц. те­ат­ре 20 в. со­от­но­сят­ся с тра­ди­ция­ми К.: спек­так­ли Ж. Ко­по, Ж. Л. Бар­ро, Л. Жу­ве, Ж. Ви­ла­ра, экс­пе­ри­мен­ты Ви­те­за с клас­си­кой 17 в., по­ста­нов­ки Р. План­шо­на, Ж. Де­сар­та и др.

Зал Оперного театра Версальского дворца. 1748–70. Архитектор Ж. А. Габриель, скульптор О. Пажу.

Ут­ра­тив в 18 в. зна­че­ние до­ми­ни­рую­ще­го сти­ля во Фран­ции, К. на­шёл пре­ем­ни­ков в др. ев­роп. стра­нах. И. В. Гёте по­сле­до­ва­тель­но вне­дрял прин­ци­пы К. в ру­ко­во­ди­мом им Вей­мар­ском те­ат­ре. Ак­три­са и ан­тре­пре­нёр Ф. К. Ной­бер и ак­тёр К. Эк­гоф в Гер­ма­нии, англ. ак­тё­ры Т. Бет­тер­тон, Дж. Ку­ин, Дж. Кембл, С. Сид­донс про­па­ган­ди­ро­ва­ли К., но их уси­лия, не­смот­ря на лич­ные творч. до­сти­же­ния, ока­за­лись ма­ло­ре­зуль­та­тив­ны­ми и в ко­неч­ном счё­те бы­ли от­верг­ну­ты. Сце­нич. К. стал объ­ек­том об­ще­ев­ро­пей­ской по­ле­ми­ки и бла­го­да­ря не­мец­ким, а за ни­ми и рус. тео­ре­ти­кам те­ат­ра по­лу­чил оп­ре­де­ле­ние «лож­но-клас­си­че­ский те­атр».

В Рос­сии клас­си­ци­стич. стиль пе­ре­жи­вал рас­цвет в нач. 19 в. в твор­че­ст­ве А. С. Яков­ле­ва и Е. С. Се­мё­но­вой, по­зд­нее про­явил­ся в дос­ти­же­ни­ях пе­терб. те­ат­раль­ной шко­лы в ли­це В. В. Са­мой­ло­ва (см. Са­мой­ло­вы), В. А. Ка­ра­ты­ги­на (см. Ка­ра­ты­ги­ны), за­тем Ю. М. Юрь­е­ва.

Музыка

Тер­мин «К.» при­ме­ни­тель­но к му­зы­ке под­ра­зу­ме­ва­ет не ори­ен­та­цию на ан­тич­ные об­раз­цы (бы­ли из­вест­ны и из­уча­лись лишь па­мят­ни­ки др.-греч. муз. тео­рии), а че­ре­ду ре­форм, при­зван­ных по­кон­чить с пе­ре­жит­ка­ми сти­ля ба­рок­ко в муз. те­ат­ре. Клас­си­ци­ст­ские и ба­роч­ные тен­ден­ции про­ти­во­ре­чи­во со­че­та­лись во франц. му­зы­каль­ной тра­ге­дии 2-й пол. 17 – 1-й пол. 18 вв. (творч. со­дру­же­ст­во либ­рет­ти­ста Ф. Ки­но и комп. Ж. Б. Люл­ли, опе­ры и опе­ры-ба­ле­ты Ж. Ф. Ра­мо) и в итал. опе­ре-се­риа, за­няв­шей ли­ди­рую­щее по­ло­же­ние сре­ди муз.-дра­ма­тич. жан­ров 18 в. (в Ита­лии, Анг­лии, Ав­ст­рии, Гер­ма­нии, Рос­сии). Рас­цвет франц. муз. тра­ге­дии при­шёл­ся на на­ча­ло кри­зи­са аб­со­лю­тиз­ма, ко­гда идеа­лы ге­рои­ки и гра­ж­дан­ст­вен­но­сти пе­рио­да борь­бы за об­ще­на­цио­наль­ное го­су­дар­ст­во сме­ни­лись ду­хом празд­нич­но­сти и па­рад­но­го офи­цио­за, тя­го­те­ни­ем к рос­ко­ши и утон­чён­но­му ге­до­низ­му. Ост­ро­та ти­пич­но­го для К. кон­флик­та чув­ст­ва и дол­га в ус­ло­ви­ях ми­фо­ло­гич. или ры­цар­ски-ле­ген­дар­но­го сю­же­та муз. тра­ге­дии сни­жа­лась (осо­бен­но в срав­нении с тра­ге­ди­ей в дра­ма­тич. те­ат­ре). С нор­ма­ми К. свя­за­ны тре­бо­ва­ния жан­ро­вой чис­то­ты (от­сут­ст­вие ко­ме­дий­ных и бы­то­вых эпи­зо­дов), един­ст­ва дей­ст­вия (час­то так­же мес­та и вре­ме­ни), «клас­си­че­ская» 5-акт­ная ком­по­зи­ция (не­ред­ко с про­ло­гом). Центр. по­ло­же­ние в муз. дра­ма­тур­гии за­ни­ма­ет ре­чи­та­тив – эле­мент, наи­бо­лее близ­кий ра­цио­на­ли­стич. сло­вес­но-по­ня­тий­ной ло­ги­ке. В ин­то­нац. сфе­ре пре­об­ла­да­ют свя­зан­ные с ес­теств. че­ло­ве­че­ской ре­чью дек­ла­ма­ци­он­но-па­те­тич. фор­му­лы (во­про­си­тель­ные, по­ве­ли­тель­ные и т. п.), вме­сте с тем ис­клю­ча­ют­ся ри­то­рич. и сим­во­лич. фи­гу­ры, свой­ст­вен­ные ба­роч­ной опе­ре. Об­шир­ные хо­ро­вые и ба­лет­ные сце­ны с фан­та­стич. и пас­то­раль­но-идил­лич. те­ма­ти­кой, об­щая ори­ен­та­ция на зре­лищ­ность и раз­вле­ка­тель­ность (став­шая в ито­ге до­ми­ни­рую­щей) в боль­шей ме­ре со­от­вет­ст­во­ва­ли тра­ди­ци­ям ба­рок­ко, не­же­ли прин­ци­пам клас­си­циз­ма.

Тра­ди­ци­он­ны­ми для Ита­лии бы­ли при­су­щие жан­ру опе­ры-се­риа куль­ти­ви­ро­ва­ние пев­че­ской вир­ту­оз­но­сти, раз­ви­тость де­ко­ра­тив­но­го эле­мен­та. В рус­ле тре­бо­ва­ний К., выдвинутых не­ко­то­рыми пред­ставителями рим. академии «Аркадия», сев.-итал. либреттисты нач. 18 в. (Ф. Силь­ва­ни, Дж. Фриджи­ме­ли­ка-Ро­бер­ти, А. Дзе­но, П. Париати, А. Саль­ви, А. Пьовене) из­гна­ли из серь­ёз­ной опе­ры ко­мич. и бы­то­вые эпи­зо­ды, сю­жет­ные мо­ти­вы, свя­зан­ные с вме­ша­тель­ст­вом сверхъ­ес­те­ст­вен­ных или фан­та­стич. сил; круг сю­же­тов был ог­ра­ни­чен ис­то­ри­че­ски­ми и ис­то­ри­ко-ле­ген­дар­ны­ми, на пер­вый план вы­дви­ну­та нрав­ст­вен­но- этич. про­бле­ма­ти­ка. В цен­тре ху­дож. кон­цеп­ции ран­ней опе­ры-се­риа – воз­вы­шен­ный ге­ро­ич. об­раз мо­нар­ха, ре­же гос. дея­те­ля, при­двор­но­го, эпич. ге­роя, де­мон­ст­ри­рую­щий по­ло­жит. ка­че­ст­ва иде­аль­ной лич­но­сти: муд­рость, тер­пи­мость, ве­ли­ко­ду­шие, пре­дан­ность дол­гу, ге­ро­ич. эн­ту­зи­азм. Была сохранена традиционная для итал. оперы 3-актная структура (5-актные драмы остались экс­периментами), однако число дей­ст­вую­щих лиц сократилось, в музыке типизи­ро­вались интонац. выразит. средства, формы увертюры и арии, строение во­кальных партий. Тип драматургии, все­цело подчинённый муз. задачам, развил (с 1720-х гг.) П. Метастазио, с име­нем которого связана вершинная стадия в истории оперы-сериа. В его сю­же­тах клас­си­ци­стский па­фос за­мет­но ос­лаб­лен. Кон­фликт­ная си­туа­ция, как пра­ви­ло, воз­ни­ка­ет и уг­луб­ля­ет­ся из-за за­тя­нув­ше­го­ся «за­блу­ж­де­ния» гл. дей­ст­вую­щих лиц, а не вслед­ст­вие ре­аль­но­го про­ти­во­ре­чия их ин­те­ре­сов или прин­ци­пов. Однако особое пристрастие к идеализи­ро­ванному выражению чувства, к бла­го­род­ным порывам человеческой души, пусть и далёким от строгого рациональ­ного обоснования, обеспечило исклю­чит. популярность либретто Метастазио на протяжении более полувека.

К. В. Глюк. Портрет работы Ж. А. Гудона. Гипс. 1775. Национальная библиотека (Веймар).

Кульминацией в раз­ви­тии муз. К. эпо­хи Про­све­ще­ния (в 1760–70-х гг.) ста­ло твор­ч. содружество К. В. Глю­ка и либ­рет­тиста Р. Кальцабиджи. В операх и балетах Глюка клас­си­ци­ст­ские тен­ден­ции вы­ра­зи­лись в под­чёрк­ну­том вни­ма­нии к этич. про­бле­мам, раз­ви­тии пред­став­ле­ний о ге­рои­ке и ве­ли­ко­ду­шии (в муз. дра­мах па­риж­ско­го пе­рио­да – в не­по­сред­ст­вен­ном об­ра­ще­нии к те­ме дол­га и чув­ст­ва). Нор­мам К. со­от­вет­ст­во­ва­ли так­же жан­ро­вая чис­то­та, стрем­ле­ние к макс. кон­цен­тра­ции дей­ст­вия, све­дён­но­го прак­ти­че­ски к од­ной дра­ма­тич. кол­ли­зии, стро­гий от­бор вы­ра­зит. средств в со­от­вет­ст­вии с за­да­ча­ми кон­крет­ной дра­ма­тич. си­туа­ции, пре­дель­ное ог­ра­ни­че­ние де­ко­ра­тив­но­го эле­мен­та, вир­ту­оз­но­го на­ча­ла в пе­нии. Про­све­ти­тель­ский ха­рак­тер трак­тов­ки об­ра­зов ска­зал­ся в спле­те­нии бла­го­род­ных ка­честв, при­су­щих клас­си­ци­стским ге­ро­ям, с ес­те­ст­вен­но­стью и сво­бо­дой вы­ра­же­ния чувств, от­ра­зив­ши­ми влия­ние сен­ти­мен­та­лиз­ма.

В 1780–90-е гг. во франц. муз. те­ат­ре на­хо­дят вы­ра­же­ние тен­ден­ции ре­во­люц. К., от­ра­жаю­щие идеа­лы Франц. ре­во­лю­ции 18 в. Ге­не­ти­че­ски свя­зан­ный с пред­ше­ст­во­вав­шим эта­пом и пред­став­лен­ный гл. обр. по­ко­ле­ни­ем ком­по­зи­то­ров – по­сле­до­ва­те­лей глю­ков­ской опер­ной ре­фор­мы (Э. Ме­гюль, Л. Ке­ру­би­ни), ре­во­люц. К. ак­цен­ти­ро­вал пре­ж­де все­го гра­ж­дан­ст­вен­ный, ти­ра­но­бор­че­ский па­фос, ра­нее свой­ст­вен­ный тра­ге­ди­ям П. Кор­не­ля, Воль­те­ра. В от­ли­чие от про­из­ве­де­ний 1760–70-х гг., в ко­то­рых раз­ре­ше­ние тра­гич. кон­флик­та бы­ло труд­но­дос­ти­жи­мо и тре­бо­ва­ло вме­ша­тель­ст­ва внеш­них сил (тра­ди­ция «deus ex machina» – лат. «бог из ма­ши­ны»), для со­чи­не­ний 1780–1790-х гг. ста­ла ха­рак­тер­ной раз­вяз­ка че­рез ге­ро­ич. дея­ние (от­каз в по­ви­но­ве­нии, про­тест, за­час­тую акт воз­мез­дия, убий­ст­во ти­ра­на и т. п.), соз­да­вав­шее яр­кую и эф­фект­ную раз­ряд­ку на­пря­же­ния. По­доб­ный тип дра­ма­тур­гии лёг в ос­но­ву жан­ра «опе­ры спа­се­ния», поя­вив­ше­го­ся в 1790-х гг. на пе­ре­се­че­нии тра­ди­ций клас­си­ци­ст­ской опе­ры и реа­ли­стич. ме­щан­ской дра­мы.

В Рос­сии в муз. те­ат­ре са­мо­быт­ные про­яв­ле­ния К. еди­нич­ны (опе­ра «Це­фал и Про­крис» Ф. Арайи, ме­ло­дра­ма «Ор­фей» Е. И. Фо­ми­на, му­зы­ка О. А. Коз­лов­ско­го к тра­ге­ди­ям В. А. Озе­ро­ва, А. А. Ша­хов­ско­го и А. Н. Гру­зин­це­ва).

По от­но­ше­нию к ко­ми­че­ской опе­ре, а так­же ин­ст­ру­мен­таль­ной и во­каль­ной му­зы­ке 18 в., не свя­зан­ной с те­ат­раль­ным дей­ст­ви­ем, тер­мин «К.» при­ме­ня­ет­ся в зна­чит. ме­ре ус­лов­но. Он ино­гда ис­поль­зу­ет­ся в рас­ши­рит. смыс­ле для обо­зна­че­ния на­чаль­но­го эта­па клас­си­ко-ро­ман­тич. эпо­хи, га­лант­но­го и клас­си­че­ско­го сти­лей (см. в ст. Вен­ская клас­си­че­ская шко­ла, Клас­си­ка в му­зы­ке), в ча­ст­но­сти с це­лью из­бе­жать оце­ноч­но­сти (напр., при пе­ре­во­де нем. тер­ми­на «Klassik» или в вы­ра­же­нии «рус­ский клас­си­цизм», рас­про­стра­няе­мом на всю рус. му­зы­ку 2-й пол. 18 – нач. 19 вв.).

В 19 в. К. в муз. те­ат­ре ус­ту­па­ет ме­сто ро­ман­тиз­му, хо­тя отд. чер­ты клас­си­ци­ст­ской эс­те­ти­ки спо­ра­ди­че­ски воз­ро­ж­да­ют­ся (у Г. Спон­ти­ни, Г. Бер­лио­за, С. И. Та­нее­ва и др.). В 20 в. клас­си­цист­ские ху­дож. прин­ци­пы вновь воз­ро­ди­лись в не­оклас­си­циз­ме.

Лит.: Об­щие ра­бо­ты. Zeitler R. Klassizismus und Utopia. Stockh., 1954; Peyre H. Qu’est-ce que le classicisme? P., 1965; Bray R. La formation de la doctrine classique en France. P., 1966; Ре­нес­санс. Ба­рок­ко. Клас­си­цизм. Про­бле­ма сти­лей в за­пад­но­ев­ро­пей­ском ис­кус­ст­ве XV–XVII вв. М., 1966; Tapié V. L. Baroque et classicisme. 2  ́ed. P., 1972; Benac H. Le classicisme. P., 1974; Зо­ло­тов Ю. К. Нрав­ствен­ные ос­но­вы дей­ст­вия во фран­цуз­ском клас­си­циз­ме XVII в. // Из­вес­тия АН СССР. Сер. ли­те­ра­ту­ры и язы­ка. 1988. Т. 47. № 3; Zuber R., Cuénin M. Le classicisme. P., 1998.

Ли­те­ра­ту­ра. Вип­пер Ю. Б. Фор­ми­ро­ва­ние клас­си­циз­ма во фран­цуз­ской по­эзии на­ча­ла ХVII в. М., 1967; Об­ло­ми­ев­ский Д. Д. Фран­цуз­ский клас­си­цизм. М., 1968; Сер­ман ИЗ. Рус­ский клас­си­цизм: По­эзия. Дра­ма. Са­ти­ра. Л., 1973; Мо­ро­зов А. А. Судь­бы рус­ско­го клас­си­циз­ма // Рус­ская ли­те­ра­ту­ра. 1974. № 1; Jones T. B., Nicol B. Neo-classical dramatic cri­ticism. 1560–1770. Camb., 1976; Мо­ск­ви­че­ва Г. В. Рус­ский клас­си­цизм. М., 1978; Ли­те­ра­тур­ные ма­ни­фе­сты за­пад­но­ев­ро­пей­ских клас­си­ци­стов. М., 1980; Аве­рин­цев С. С. Древ­негре­че­ская по­эти­ка и ми­ро­вая ли­те­ра­ту­ра // По­эти­ка древ­не­гре­че­ской ли­те­ра­ту­ры. М., 1981; Рус­ский и за­пад­но­ев­ро­пей­ский клас­си­цизм. Про­за. М., 1982; L’Antiquité gréco-romaine vue par le siècle des lumières / Éd. R. Che­vallier. Tours, 1987; Klassik im Ver­gleich. Normativität und Histo­ri­zität europäischer Klassiken. Stuttg.; Wei­mar, 1993; Пум­пян­ский Л. В. К ис­то­рии рус­ско­го клас­си­циз­ма // Пум­пян­ский Л. В. Клас­си­че­ская тра­ди­ция. М., 2000; Génétiot A. Le clas­sicisme. P., 2005; Смир­нов А. А. Ли­те­ра­тур­ная тео­рия рус­ско­го клас­си­циз­ма. М., 2007.

Ар­хи­тек­ту­ра и изо­бра­зи­тель­ное ис­кус­ст­во. Гне­дич П. П. Ис­то­рия ис­кусств... М., 1907. Т. 3; он же. Ис­то­рия ис­кусств. За­пад­но­ев­ро­пей­ское ба­рок­ко и клас­си­цизм. М., 2005; Бру­нов Н. И. Двор­цы Фран­ции XVII и XVIII вв. М., 1938; Blunt A. François Mansart and the ori­gins of French classical architecture. L., 1941; idem. Art and architecture in France. 1500 to 1700. 5th ed. New Haven, 1999; Hau­te­coeur L. Histoire de l’architecture classique en France. P., 1943–1957. Vol. 1–7; Kauf­mann E. Architecture in the age of Reason. Camb. (Mass.), 1955; Rowland B. The classical tradition in western art. Camb. (Mass.), 1963; Ко­ва­лен­ская Н. Н. Рус­ский клас­си­цизм. М., 1964; Vermeule C. C. European art and the classical past. Camb. (Mass.), 1964; Ро­тен­берг Е. И. За­пад­но­ев­ро­пей­ское ис­кус­ст­во XVII в. М., 1971; он же. За­пад­но­ев­ро­пей­ская жи­во­пись 17 в. Те­ма­ти­че­ские прин­ци­пы. М., 1989; Ни­ко­ла­ев Е. В. Клас­си­че­ская Мо­ск­ва. М., 1975; Greenhalgh M. The classical tradition in art. L., 1978; Fleming J. R. Adam and his circle, in Edinburgh and Rome. 2nd ed. L., 1978; Яки­мо­вич А. К. Клас­си­цизм эпо­хи Пус­се­на. Ос­но­вы и прин­ци­пы // Со­вет­ское ис­кус­ст­во­знание’78. М., 1979. Вып. 1; Зо­ло­тов Ю. К. Пус­сен и воль­но­дум­цы // Там же. М., 1979. Вып. 2; Summerson J. The classical language of architecture. L., 1980; Gnudi C. L’ideale clas­si­co: saggi sulla tradizione classica nella pit­tura del Cinquecento e del Seicento. Bologna, 1981; Howard S. Antiquity restored: essays on the afterlife of the antique. Vienna, 1990; The French Academy: classicism and its antagonists / Ed. J. Hargrove. Newark; L., 1990; Ар­кин Д. Е. Об­ра­зы ар­хи­тек­ту­ры и об­ра­зы скульп­ту­ры. М., 1990; Да­ни­эль С. М. Ев­ро­пей­ский клас­си­цизм. СПб., 2003; Ка­рев А. Клас­си­цизм в рус­ской жи­во­пи­си. М., 2003; Бед­рет­ди­но­ва Л. Ека­те­ри­нин­ский клас­си­цизм. М., 2008.

Те­атр. Celler L. Les décors, les costumes et la mise en scène au XVIIe siècle, 1615–1680. P., 1869. Gen., 1970; Ман­ци­ус К. Моль­ер. Те­атр, пуб­ли­ка, ак­те­ры его вре­ме­ни. М., 1922; Mon­gre­dien G. Les grands comédiens du XVIIe siècle. P., 1927; Fuchs M. La vie théâtrale en province au XVIIe siècle. P., 1933; О те­ат­ре. Сб. ста­тей. Л.; М., 1940; Kernodle G. R. From art to theatre. Chi., 1944; Blanchart P. His­toire de la mise en scne. P., 1948; Ви­лар Ж. О те­ат­раль­ной тра­ди­ции. М., 1956; Ис­то­рия за­пад­но­ев­ро­пей­ско­го те­ат­ра: В 8 т. М., 1956–1988; Ве­ле­хо­ва Н. В спо­рах о сти­ле. М., 1963; Бо­яд­жи­ев Г. Н. Ис­кус­ст­во клас­си­циз­ма // Во­про­сы ли­те­ра­ту­ры. 1965. № 10; Leclerc G. Les grandes aventures du théâtre. P., 1968; Минц Н. В. Те­ат­раль­ные кол­лек­ции Фран­ции. М., 1989; Ги­тель­ман Л. И. За­ру­беж­ное ак­тер­ское ис­кус­ст­во XIX в. СПб., 2002; Ис­то­рия за­ру­беж­но­го те­ат­ра. СПб., 2005.

Му­зы­ка. Ма­те­риа­лы и до­ку­мен­ты по ис­то­рии му­зы­ки. XVIII в. / Под ред. М. В. Ива­но­ва-Бо­рец­ко­го. М., 1934; Бю­кен Э. Му­зы­ка эпо­хи ро­ко­ко и клас­си­циз­ма. М., 1934; он же. Ге­рои­че­ский стиль в опе­ре. М., 1936; Ли­ва­но­ва Т. Н. На пу­ти от Воз­ро­ж­де­ния к Про­све­ще­нию XVIII в. // От эпо­хи Воз­ро­ж­де­ния к XX в. М., 1963; она же. Про­бле­ма сти­ля в му­зы­ке XVII в. // Ре­нес­санс. Ба­рок­ко. Клас­си­цизм. М., 1966; она же. За­пад­но­ев­ро­пей­ская му­зы­ка XVII–XVIII вв. в ря­ду ис­кусств. М., 1977; Lütolf M. Zur Rolle der Antique in der musikalischen Tradition der französischen Epoque Classique // Studien zur Tradition in der Mu­sik. Münch., 1973; Кел­дыш Ю. В. Про­бле­ма сти­лей в рус­ской му­зы­ке XVII–XVIII вв. // Кел­дыш Ю. В. Очер­ки и ис­сле­до­ва­ния по ис­то­рии рус­ской му­зы­ки. М., 1978; Луцкер П. В. Стилевая проблематика в музыкальном ис­кус­стве на рубеже XVIII–XIX вв. // Эпо­халь­ные рубежи в истории искусства Запада. М., 1998; Луц­кер П. В., Су­сид­ко И. П. Италь­ян­ская опе­ра XVIII в. М., 1998–2004. Ч. 1–2; Ки­рил­ли­на Л. В. Ре­фор­ма­тор­ские опе­ры Глю­ка. М., 2006.

Вернуться к началу